Корзина Корзина пуста

k

Кровь

И жизнь, и смерть у нас в крови. Наверное кровь единственная жидкость, вызывающая в человеке такой трепет. И тот хищник, который спит в нас, начинает рычать от ее сладкого запаха, распахивая свою страсть, как рубашку на обнаженной душе. И тот философ, который спит в нас, медленно стирая ее с матовой поверхности рассудка, начинает пересыпать в старых усталых руках бисер идей, взвешивая под тяжелым взглядом жизнь и смерть. И тот человек, который спит в нас, вздрагивает всей своей болью навстречу ее соленым откровениям. И тот бог, который спит в нас, молчаливо улыбается в вечность, созидая ее острый бег по кругу. И тот, который спит в нас… Просыпаясь, подписывает кровью договор с самим собой. Речь не об этом, в крови интимность отношений с жизнью. Для кого-то горячими каплями секса на губах, для кого-то тягучим твердеющим страхом, для кого-то алой, сочащейся сквозь прорехи тишины истиной. Я уже как-то писал, что в нас живет исследователь сердца и испытатель силы тренья чувств. Экспериментатор, спящий в нас. Я люблю тех, в ком он открывает глаза и разум. Опыт бытия убивает скуку, открывает новые грани взглядов, бьется в неизвестность до крика, до боли, до ужаса открытия. И даже умирает — не так. С отчаянным рвением, страстью первооткрывателя, любопытством ребенка и улыбкой человека, открывающего последнюю тайну. Или с душащей безысходностью творца, переживающего самую страшную потерю — потерю возможности творить. Такие люди выбиваются за пределы нормы, морали, тяготения нравов. Они пугают и привлекают. И чем сильнее в них дух открывающего новые двери, тем сильнее цепная реакция чужих сердец. Таких сжигают на кострах или признают святыми, таких кроют матом или учатся у них. Таким был Леонардо Да Винчи, преступивший порог дозволенного и начавший вскрывать трупы, таким был Галилей, сказавший великое «и все таки она вертится» и многие другие. Таких хватает и сейчас, тех, ищущих, интересующихся и способных увлекать других, заражать их интересом, волей, жизнью и стремлением. Или молчаливых людей, тихих, замкнутых, необщительных, но с цепким острым взглядом ученого на пороге открытия. И эту черту не спрятать. И я влюблен в этих людей.

Аль Квотион