Корзина Корзина пуста

k

Лютик

Сначала мы идем по парку или по проселочной дороге, или по обочине шоссе, или по бездорожью, но мы держимся за руки, и это главное. 
Потом я читаю книги: я читаю Пруста и Павича, Маркеса и Фолкнера, Буковски и Берроуза, Достоевского и так далее, возможно, что слишком много, но пока еще вслух — для тебя. 
Потом ты включаешь телевизор, смотришь фильмы про супергероев и сериалы, открываешь паблики, собираешь в гербарий цитаты известных (но чаще не очень) авторов, хочешь поделиться со мной своей новой жизнью, но я смотрю на тебя удивленно. 
В какой-то момент я начинаю называть тебя Лютиком (ласково Лютей), потому что каждое твое письмо заканчивается строкой «лю тя», смысл которой я плохо улавливаю, но верю, что это что-то хорошее, и чем-то похоже на имя. 
Потом мы встречаемся в одной квартире, в одной комнате, но смотрим друг на друга, как незнакомые — я держу новую книгу, ты держишь свой мобильник, мы пытаемся обменяться опытом, но из этого ничего не выходит. 
Тогда я начинаю называть тебя Лолитой, потому что мне кажется, что между нами разница поколений, что между нами мириады непройденных дорог какого-то тайного возраста, хотя мы с тобой все еще сверстники. 
Ты все чаще молчишь, ты не можешь дозваться, потому что твоя речь видится мне иероглифами, видится клинописью на черном камне, на который не ступала моя нога. 
Сначала ты медленно злишься, потом все чаще улыбаешься монитору, и однажды ты уходишь, безразлично пожав плечами и последний раз обернувшись в дверях. 
Я смотрю на твой силуэт в проеме. 
Я хочу сказать, что все еще люблю тебя, но ты уже не можешь понять мой язык. 

Аль Квотион