Корзина Корзина пуста

k

Она красивее

Знаешь красоту поля, словно бы заламинированного тугой пленкой росы, отсверкивающей на каждой травинке? Поля, граничащего с бесконечностью, уходящего в туман и дальше, дальше, за достижимый и недостижимый взгляду горизонт. И дальше, дальше. Или красоту красного, почти медного солнца? Красоту этого светящегося желтка с кровинкой, в котором созревает жизнь, из которого очень скоро вылупится все сущее? Красоту вздрагивающего на ветру паруса, словно бы белая рубашка колышется на груди неба, движимая дыханием в этой груди. Красоту неонового ночного города, отраженного в черной медленной воде рек и каналов? Красоту крадущегося сквозь заросли тигра, мышцы которого под яркой шкурой выглядят чем-то слишком идеальным, чтобы быть правдой? Так вот, она значительнее красивее всего этого. 

У нее рассеянный взгляд, многие движения неловки, юбка смята, но, когда я смотрю на нее, мне в голову приходят именно такие мысли. Мысли о озерах и пустынях, летящем ястребе или картине художника возрождения. И осознание, что она красивее всего этого. Я не люблю их, такие мысли причиняют боль. Я пытаюсь убежать, выбросить их из головы, уйти в работу или в выпивку. Лишь бы не думать о ней так. Это правда больно, черт возьми. Потому что вот ты сидишь, в голову приходит «боже, она же красивее звездного неба, наблюдаемого зимней сибирской ночью из безлюдной тайги», а она на твоих глазах закуривает, кашляет, и ты понимаешь «она убивает себя этими сигаретами». 

Она убивает себя сигаретами, бесконечными авралами и дедлайнами на работе, грязными городскими улицами, перебежками на красный свет. Ты сам убиваешь ее — ссорами, надеждами, которые не смог оправдать, недовниманием, недолюбовью, всем. Она красивее музыки лучших мастеров. Но из телека сыпятся грязь и мусор, которые тоже убивают ее.

Нет, лучше думать — мы просто посредственные мужчина и женщина в посредственном мире, идущие к посредственному финалу. Мы просто завтракаем, ходим на работу, ездим в маршрутках и занимаемся сексом на промятом матрасе. Мы умираем как тысячи таких же мужчин и женщин, и ничего не жаль. Но в какой-то момент пелена обезболивающей хмари и чуши падает с глаз, сердце сжимается в молекулу, пульсирует, превращается в ядерный взрыв, и ты снова безнадежно, отчаянно думаешь: «она красивее…».

Аль Квотион