Корзина Корзина пуста

k

Озноб

Озноб… Раскаленные виски… Обнаженное тело, изогнувшееся в больной судороге на мятых простынях… Но вместо любовницы меня обнимают горячие влажные руки надоевшей долгой болезни. Сквозь закрытые веки я вижу дрожащие очертания комнаты и вдруг понимаю, что я в постели уже не один.

- Ты смешной.

Детский голос. Ребенок? Откуда? Маленькие, пронзительно холодные ручки опускаются на мои глаза, принося странный неуместный здесь покой.

- Твоя душа бьется в агонии, поэтому тебе и плохо.

Вы когда-нибудь разговаривали с собственными галлюцинациями? Очень советую, незабываемое ощущение. Ни страха, ни нереальности происходящего. И я понимаю, что то, что сейчас происходит со мной и во мне было не один раз, из жизни в жизнь повторяется этот разговор, из реальности в реальность приходит она ко мне.

- Я слишком слаб сейчас. Я слаб всегда.

Я открываю глаза и вижу лицо маленькой девочки, зависшее от моего так близко, что наши дыхания смешиваются — раскаленное мое и ледяное ее. Она насмешливо фыркает над моими словами.

- Ты просто любишь говорить глупости. Ты сильный. Вчера ты подвинул кровать, твои руки были красивыми.

От неуместности и дикости этих слов я удивленно моргаю и она начинает смеяться. Ее смех рассыпается по комнате чуть светящимися серебряными пузырьками, которые лопаются с резким звуком рвущихся струн. Мне неприятно. Мне хочется, чтобы она прекратила. И поэтому я отвечаю.

- Я говорил о другой силе.

- Глупенький. Сила одна, а то, о чем ты говоришь, не имеет к ней никакого отношения.

- Тогда что это?

- Если ты хочешь это узнать, посмотри на свои ладони. Присмотрись как под твоей кожей течет кровь. Она не меняет ни русла, ни направления. Там ты найдешь ответ.

Я смотрю на свои ладони и вижу кровь сквозь ставшую прозрачной кожу. Она меняет цвет, становясь из красной пронзительно синей. И от этого изменения я становлюсь все легче и легче, поднимаясь над кроватью все выше и выше. Мне хорошо и я улыбаюсь. Но улыбка своей тяжестью мягко опускает меня обратно. Последнее, что я чувствую, засыпая, это невыносимо холодные детские ладошки на свое груди.

Аль Квотион