Корзина Корзина пуста

k

Плохие книги

Плохих книг нет. У нас принято все хаять и понтоваться. Звучит как-то так: говно ваша Донцова, я читаю Ошо. Или Коэльо, что на деле не так далеко от Донцовой. Или Пелевина, тоже понтово звучит. У нас принято говорить: литература упала ниже плинтуса, издают всякий ширпотреб для тупых масс. Здесь кроется ответ. Нет плохих книг, есть адаптация литературы к обществу. Есть плохие мы, те самые массы, которые трещат про Борхеса или Достоевского, а потом покупают в книжном Донцову. Да, ту самую, которая говно для всех сразу, но почему-то имеет совсем немаленькие тиражи и продажи. Имеет актуальность и востребованность. Если общий уровень общества падает, под новый плинтус интеллекта начинает адаптироваться все. Смотришь вокруг — мир, сделанный для обезьян. По телеку программы для идиотов, щедро разбавленные рекламой для еще больших идиотов. Книги для отдохновения перегруженного мозга (это уловка, мозг и не напрягался, расслабленность — его перманентное состояние, в связи с чем что-то более сложное он уже не переварит). Все вокруг порождает чувство какого-то глобального детского сада для детей с проблемами развития, которым другие люди по телеку, радио, в магазинах показывают кубики и медленно произносят — это крааасненький, это зелееененький. Но это не планомерная идиотизация общества, это адаптация под него. Под то, что уже произошло с нами. То страшное, жалкое и кажущее необратимым. Так вот, дело в том, что плохих книг нет. Литература всегда стояла на служении человеку, его интересам, его запросам. Плохие книги — это книги для нас. Это то, чего мы хотим на самом деле. Это и есть мы.

Александр Ноитов