Корзина Корзина пуста

k

Стокгольмский синдром

Твою любовь ко мне можно назвать стокгольмским синдромом, 
над ней тяжело вздыхает уже шестой психиатр, к которому ты обращаешься. 
Твоя любовь похожа на тебя: 
она девочка, наблюдающая сквозь лобовое стекло мелькание городских огней, 
сравнивающая этот свет то с насекомыми, 
то с цветом угля тогда, когда огонь уже погас. 
Девочка, которая представляет дом и развешенное белье возле дома, 
представляет женщину с красными от холодной воды и сильными руками, 
женщину, идущую к огороду, где поднимаются посевы, 
женщину с улыбкой шириной в горизонт. 
Возможно, такой могла быть мать или бабушка девочки, 
и теперь девочка понимает таким собственное возможное счастье, 
которого нет. 
Девочка, которая вырастает и находит на чердаке почти забытого дома коробку со своими старыми игрушками, 
словно некий клад, ценность которого понятна только ей. 
Находит в коробке розовую птицу без глаз 
и радуется отсутствию этих старых пуговичек, 
потому что так даже лучше, 
потому что это значит, что розовая птица не видела и не помнит 
той бесконечно долгой темноты на дне коробки, 
которая последовала после кратких и липких детских рук, прижимавших ее к себе. 
Находит в коробке старую железную дорогу 
и сломанный поезд, 
вспоминает веселый шум, с которым он ездил по кругу снова и снова, 
веселый шум, 
превратившийся в нескончаемый болезненный рокот в ее голове, когда она выросла 
и сама начала двигаться по кругу снова и снова, глядя в лобовое стекло. 
Девочка, которая в конечном счете встретила мальчика, 
бывшего неидеальным, неправильным и совершенно чуждым ее дому и ее коробке с игрушками, 
но испытала с ним свою первую тишину, 
свой первый стокгольмский синдром, 
над которым еще долго, тщетно и бессильно будут вздыхать все бесполезные психиатры. 

Аль Квотион