Корзина Корзина пуста

k

Тунец

Написал «Танец с ножами». Лучше бы изменил одну букву и написал тунец с ножами. У тунца бессмысленные рыбьи глаза. У тунца холодное скользкое тело. Развращенная Япония могла бы снять артхаусное порно с тунцом в главной роли, и могу поспорить — тунцу с ножами это бы понравилось. Тунец с ножами — прекрасная аллегория бесцельного убийства. Смерти, под завязку напичканной параферналией пустоты бытия, атрибутами ничтожности любого существования — рыбьими глазами, холодным телом, скользящим по теплому лону перед камерой молча онанирующего японца, ржавеющим от влаги металлом, энтропийными прозрачными ноготками отвалившейся чешуи и черными мушиными буквами. Аллегория смерти, происходящей ради самого акта смерти. Осознанно совершаемой смерти, потому что за всей пружинистой болью, титаническим натяжением воли и идеалов, напряжением всех мыслимых и немыслимых человеческих чувств в конечном счете остается только бессмысленная реальность. Ты посмотрел в глаза тунца с ножами. Теперь ты увидел все, и смотреть больше не на что. Видишь, где-то там, под толщей воды, под мусором гниющих водорослей и смятых жестяных банок, окруженный тунцами с ножами, я умираю. Ты знаешь что-нибудь о тунце? Расскажи мне, пока я не умер. По инерции я пишу «давай поговорим». Но после первых твоих слов понимаю, что нам не о чем говорить. Разве можешь ты хоть что-то знать о жизни и не-жизни рыб. Или море тоже вызывает у тебя идиосинкразию? Все эти вещи: холодные горькие волны, пустынный пляж и выброшенные на него тушки тунцов с ножами на дальнем плане ментального ландшафта — как побуревшие снимки детства, на которых ты с радостной улыбкой отрываешь от хищного крючка раззявленный рыбий рот, оставляя на нем ошметки белого мяса. Оставляя грядущих тунцов с ножами, приходящих в твои сны. Оставляя ненавистное море, тяжелый каменистый пляж и последнюю попытку «расскажи мне, пока я не умер». И в самом конце оставляя на этом смертном крючке, прожившим в тебе годы, самого себя. 

Александр Ноитов