Корзина Корзина пуста

k

В темноте

Когда другие гасли в темноте,
ты только в ней одной и загорался
и, улыбаясь, говорил себе:
«есть многое на свете, друг Горацио».
Есть многое на свете про тебя:
среди страниц засушенные листья,
метания по всем земным скорбям
и лица,
и дрожащие ресницы.
И грубого помола серый снег,
налипший на дырявые ботинки.
Здесь о тебе — любой земной ночлег,
земной же жизнью навсегда покинутый.
И чувство в сердце теплой пустоты,
и черной кляксой — тени на асфальте.
Здесь о тебе — больничные бинты,
здесь о тебе — больничные палаты.
Здесь о тебе — холодный, ножевой,
безлюдный край свободы непочатой,
как будто ты единственный герой
из книги человеческой печали.
Но чем темней — тем ярче, горячей,
так, словно кто-то бросил спичку в масло.
И ты горел последней из свечей
там, где другие свечи гасли.

Аль Квотион