Корзина Корзина пуста

k

Воображение

Я любил тебя. Я правда тебя любил. 

На моей кухне стояла твоя любимая чашка. Самая большая, со смешной и нелепой желтой рожицей. Самая большая, чтобы можно было затариться попитькой надолго и вместе с этим стратегическим чайным запасом весь вечер сидеть у меня на коленях, отвлекая от всех возможных и невозможных дел. Чашка на кухне, кроссовки в прихожей, руки под рубашкой. Все эти маленькие симптомы твоего присутствия в моей жизни. Все эти почти незаметные доказательства того, что ты моя. 

Мы стояли спиной к спине. Мы были готовы сражаться против всего мира. И знаешь, сколько бы раз жизнь ни сшибала меня с ног, я всегда поднимался, вставал и рычал, потому что твердо знал — ты стоишь за моим плечом. А еще тебе было плевать на все мои «уходи, детка, я прикрою». Ты ни разу не ушла, чтобы спасти себя. Склочная своевольная девчонка, ты никогда не слушала меня. Ты стояла у меня за плечом. 

Я нес тебя на руках к морю. Оно казалось мелким и лишним, оно путалось и терялось в разметавшемся подоле твоей юбки. Мой разум повторял твое имя. Снова и снова, снова и снова. Все остальные слова рождались из этих пяти букв. Мы рисовали мелом круг, в котором жизнь не подчинялась привычным правилам, я чертил его белым, а ты смеялась и подрисовывала зеленые ромашки. Твои пальцы пахли мелом, мел был на одежде, на лицах, везде. Мы жили в этом меловом кругу так, как хотели жить. Соседи наделяли наш дом своими самыми сокровенными страхами, они вползали глазами в щели, ожидая увидеть чудовищ. Они находили нас. 

Мы разговаривали молча. Этого было достаточно, чтобы все понять. Мы молчали, перебивая друг друга на каждом слове. Это было необходимо, чтобы писать свою музыку.  

И я снова, снова и снова повторял твое имя. 

Я любил тебя. 

Пока эти люди в белом не сказали мне, что ты всего лишь плод моего больного воображения.

Аль Квотион