Корзина Корзина пуста

k

Жизнеописание лирика

Я люблю свою работу. Не смотря на вечную необходимость соскребать со скулящего разума все новые и новые смыслы на радость этой бездне жадных душ, чей голод не утолят никакие слова. Не смотря на ежедневную критическую усталость, боль в глазах и постылую разруху донельзя изношенного тела. Не смотря на заочную бесполезность многого, что рождено трудом души и вскормлено живой болью в сердце. Не смотря на устройство социума, заставляющее раз за разом переступать через самого себя ради неизвестно чего. Не смотря на многое, я люблю свою работу. И даже не потому, что это возвышенно и приносит кому-то радость, не потому, что создавать новое, кричать о важном, петь красоту и играть с парадоксами требует странное существо, живущее за изнанкой моих век, нет… Просто моя работа позволяет мне чувствовать себя живым. Чувствовать нужным.

Но когда время работы заканчивается и я возвращаюсь в реальный мир… Есть страшная сказка о великой пустоте. Я чувствую ее кожей, ловлю мембраной ушей, нервно скусываю с губ, безумно глядя в окно, из которого движется стареющая пустота к состарившемуся мне. Сухим песком забивается в легкие, заставляя кашлять злым смехом, сводит судорогой грудь, ноет в предплечье.

Но люди, люди, мои люди, люди, которых я люблю, которые рядом. Они же есть, откуда же эта сказка, почему живет она во мне? У меня есть дочь. Она похожа на меня. Дикий звереныш. Я необходим ей как опора, но я не нужен ей в ее маленьком мире. Я в нем лишний, и она беспощадно расцарапывает руки в кровь, посягнувшие на ее маленькие чудеса, на кусок пространства, помеченный хмурым, слишком взрослым взглядом ребенка. Я упираюсь в эту стену, я ищу лазейку, но чувствую пустоту.

Ты. У каждого человека есть этот важный, незаменимый «ты», возможно, ушедший, возможно, грядущий, но он есть у каждого. Есть и у меня. Ты — это главная моя пустота. Мое отчаянье и… моя надежда. Я смеюсь над трагичностью бытия, я с легкостью ломаю стереотипы страхов, я умею делать шаги уверенно, но… Я не уверен и я боюсь. Я не уверен, что буду нужен кому-то, кроме тебя, и я боюсь, потому что знаю — один я не смогу. А еще я люблю тебя. Вот так, по-детски, наивно, доверчиво, без красивых слов и оборотов, просто люблю. Как человек может любить другого человека. Я вслушиваюсь в твое дыхание, когда ты сидишь рядом и не слышишь моих слов. Мне хочется прикасаться к тебе, но ты сбрасываешь мою руку и уходишь. Я жду от тебя хотя бы полунамек на то, что между нами что-то есть, кроме ставших мантрой слов «мне с тобой хорошо», которой ты закрываешь мой все чаще уходящий в никуда взгляд и забываешь к утру. Хотя бы что-то, мелочь, пустяк, чтобы не бесновалась внутри эта горечь, не дозревающая до слез, но обволакивающая пустотой бьющийся в стены жизни дух.

И когда кажется, что вот уже близко понимание, что до счастья — лишь протянуть руку, что пустота проиграла этот бой, что все выговорено, услышано каждым из нас… В воздухе зависает равнодушный шепот: «Жаль, что все так. Пошли спать». И окно распахивается, и в него входит моя гостья, рассказывающая страшные сказки с плохим концом. Но зато я люблю свою работу. Хотя я заметил, что создавать что-то светлое, вдыхающее в других желание жить, бороться, верить и любить мне почему-то все сложнее.

Аль Квотион