Корзина Корзина пуста

k

Знание законов

Незнание законов никогда не освобождало от ответственности, но все же могло отчасти оправдать человека. Теперь у нас есть свободный доступ к практически любой информации. У нас появилась масса подручных инструментов для коррекции собственной жизни. Перед нами встал выбор. Когда меня спрашивают, почему я курю, отвечаю, потому что я так хочу. Я не могу ссылаться на непреодолимую зависимость, даже не пытаясь исследовать широкий рынок способов бросить курить. У случайно залетевший женщины резонно спросят, почему она не воспользовалась средствами контрацепции, осмысленно идя на секс, о котором всем все известно. Роковая случайность еще имеет место быть, но неумолимый организм цивилизации все больше вытесняет ее. Все вокруг становится осознанным выбором, оправданным только личностными характеристиками. Нашими слабостями, нашим равнодушием, нашей порочностью. Мы никогда не были хорошими людьми, но теперь все меньше удается прятать этот факт, раз за разом вынужденно признавая его за собой. Знали. Могли. Не стали. Или стали, потому что знали и могли. Но, вручив лопату, никто не сказал нам, а где, собственно, зарыт клад. Делать выбор необходимо, здесь ты раздет под софитами, уже не увернешься, а как его делать — не знает никто. Вроде бы более-менее упорядоченное общество, когда-то склеенное едиными идеологиями, все больше начинает напоминать вольер с дикими бестиями, где каждый тянет одеяло на себя, пытается всех перекричать и утвердить собственную правду. И каждый что-то выбирает. Чаще — не задумываясь, потому что бездумная инерция становится путем наименьшего сопротивления. Эзотерики, почуяв слабину общества, радостно воют и пропагандируют растительную жизнь, это ходовый товар в обессмысленном мире. Покупай сигареты, потому что горячий стрелец наконец вошел в деву, дева сорок минут сладострастно стонала и теперь просто необходимо закурить. Не предохраняйся, потому что твой ангел хранитель поцеловал тебя в животик, пока ты сладострастно стонала вместе с девой в метких руках пяти стрельцов и одного овна, который в итоге и останется с тобой — таким же милым, вдохновенным и нетрудоспособным. Но если достать из пыльной шкатулки прикладной мозг и начать его действительно прикладывать к реальности, то начинает хотеться купить две бутылки водки, раздавить их в одиночестве (тоже делая осознанный выбор, выдающий в тебе измученную и опустившую руки тварь господню) и… А что дальше? После прикладного разума? После водки? После тебя, оставшегося наедине с собой и в этом одиночестве снова нащупавшего мокрыми пальцами дрожащую тьму реальности, лишенную ответов?

Александр Ноитов